Через 196 лет, превращенный в вампира рыбный фабрикант Барнабас Коллинз, возвращается к своим дальним потомкам, живущим на грани нищеты из-за несчастной любви к нему “вечно живой” служанки-ведьмы, а ныне владелицы консервного завода «Эйнджел Бей» - Анжелики Бошар, которая продолжает уничтожать род Коллинзов. Барнабас пытается избавить семью от проклятия ведьмы, в результате чего воскрешает свою возлюбленную Жозетту Дюпре.

Все-таки Барнабас Коллинз не “денди до кончиков ногтей”, потому как ногти у него грязно-желтые и как будто из-под земли выросли. Они так же нехороши с точки зрения “денди” и хороши по-бертоновски, как и длинные накладные ресницы Мишель Пфайффер, из-за которых глаза ее героини Элизабет Коллинз постоянно красные. 
В одном абсолютно прав Дежуров Арсений Станиславович в своей рецензии -http://vz.ru/culture/2012/5/10/578160.html - сюжет для Бертона не главное. Главное форма, стиль, а не содержание.
Много недосказанности, и непонятно откуда что взялось. Прокляли, собственно говоря, кого? Исходя из логики сюжета - все герои фильма изначально прокляты. Ведьма Анжелика Бошар, Барнабас Коллинз, его невеста, родственники, и даже хиппи в лесу, кровь которых была так безжалостно выпита. Вампир есть вампир, как сказала алкоголичка-психиатр - доктор Джулия Хоффман, роль которой Тим Бертон отдал своей жене - Хелене Бонем Картер, которую он уже второй фильм убивает с решимостью, достойной восхищения. Кстати, с этой ролью тоже неувязочка. Зачем доктор Хоффман гостит в доме, и не занимается своими прямыми обязанностями, то есть лечением ребенка, оставшегося по вине все той же ведьмы Бошар без матери, то есть - Дэвидом Коллинзом, талантливым маленьким актером - Гулливером Макгратом, а опекунша семейства Элизабет Коллинз терпит все это безобразие и одновременно нанимает новую гувернантку для своего племянника.

Некоторые истории, оставшиеся за кадром

Вопросы следуют один за другим, в поисках ответов приходится заглянуть в подробную историю кинофильма “Мрачные тени” - http://www.ovideo.ru/Детально_о_фильме_Мрачные_тени. Где говорится, что психиатр Хофман живет в замке Коллинвуд уже три года и беспробудно пьет на халяву. Хелена Бонем Картер так говорит о своей героине: «К тому моменту она как раз достигла черты, когда ее присутствие в доме больше не приветствуется”, видимо по этой причине она исчезает незаметно для окружающих. Гувернантка Виктория Винтерс, которую сыграла многообещающая австралийская актриса Изабелла Хиткот, появляется в замке так, как будто ее давно ждали Элизабет и Дэвид Коллинз. Виктория общается с привидениями на равных, так же как и Дэвид. 
Привидения в фильме играют особую роль, они могущественны там, где с ситуацией не справляются живые, а вампир Барнабас не только спасен с помощью привидения, но и беспомощно висит в объятьях деревянной статуи замка тогда, когда дух разъяренной матери Дэвида Коллинза наносит ведьме Анжелике Бошар смертельный удар.
Если говорить о неувязках сюжета, то претензию к тому, что нарушаются «правила» «Мрачных теней», где “укушенный вурдалаком сам становится кровососущей нежитью” (из Арсения Дежурова) можно объяснить, и это уже личная фантазия: слюна вампира это его желание, или слюна меняет свои свойства по желанию вампира. Если он хочет есть, он ест. Если хочет оживить, оживляет.
В случае с психиатром Хофман, Барнабас Коллинз оплошал, доктор к моменту укуса уже стала вампиром.

Заключение с продолжением

Итак, получился стильный фильм-комикс, сделанный для хороших актеров, влюбленных в одноименный сериал про вампира. Забавная игрушка для зрителя, который обязательно посмотрит фильм хотя бы раз, и будет додумывать сюжет после просмотра. Удовольствие гарантированно так же, как разочарование, так как от Тима Бертона ожидаешь большего, особенно после тематики посмертия “Мертвой невесты”, которая, видимо, так и останется непревзойденным шедевром режиссера. Если он, конечно, не сделает искрометное продолжение вампирской темы, уже для себя-любимого.

“Почему? Что со мной не так? Чем она лучше меня?  Волосы черные, глаза болотные. Сверху тина плавает, а под ней жуть мутная. 

Господи! За что, Господи! Дышать не могу без него! Сил моих нет, Господи…”

Она брела по берегу Костромки. Ничего не чувствуя и не понимая, не замечая вокруг,  цепляясь за кусты и деревья. Споткнулась, оступилась. Упала на воду, безропотно погружаясь во тьму.

***

Визг в ушах нарастает, стихает, опять растет и обрывается резко. Он начинается издалека и на разные голоса. В носу щекотно и болотом пахнет. Медленно поднимаюсь. Ступать почему-то больно, а в груди тихая сладость.

Сквозь туман движется ко мне существо - бледное и косматое, и приговаривает: 

Высоки скоки 

Скоки

В сороки, 

Низки поклоны 

Холодею. Существо за руку меня берет и урчит, как кошка. Тянет за собой. Рука шершавая и неровностями в мою ладонь укладывается. Иду за ней, как приклеенная.

Существ вокруг много и называют меня сестрой. Ходят как по воде, так и под воду, как по ступенькам спускаются. Есть у них царство, мужья и дети.

В каждой семье несколько приемных детей, в основном девочки. Они не взрослеют, а остаются карликами, слишком мудрыми для своих лет.

Кто-то вывел меня на берег. Издалека вижу мужчин в иступленной пляске. Те извиваются, подпрыгивают, не касаясь земли. Свирель вскрикивает грубо, и мужчины падают, как подрубленные деревья.

В моих глазах темнеет, мелькают лица, руки. Запахи исчезают.

Где я? Почему не вижу родных, и его?!

Бросаюсь к воде. Белые девы улыбаются, руки протягивают: “Мы с тобой. Не бойся”.

В голове одна мысль: - “Мертва! Мертва! Ничего не помню! Не хочу этого!”

Сестры обнимают, тянут в круг. Расплетают мне косы. Укладывают на песок, накрывают волнами. Убаюкивают.

Не хочу спать. Бегу от них на берег, от воды подальше, на поляну, потом вовсе из леса. К дому.

Вот и родное крыльцо. Стучу. Никто не слышит. Пытаюсь открыть дверь. Не поддается.

Подхожу к окну. Мать сидит у стола. Голову опустила, плачет. Вздрогнула, поднялась и глядит прямо на меня. Стучу изо всех сил:

“Мама! Мама!”

Отвернулась. Схватилась за сердце. Отец подбежал к ней. Перенес на кровать, бросился к телефону, кричит, мечется от стола к кровати, в стакан из пузырька что-то капает и опять к матери бежит. Вой сирены.

Лес. Дом. Лес. Дом. Лес. Опушка. Колдунья старая у дупла. Подошла и говорит: ” Я-то тебя вижу, вижу бедокура. Новенькая, небось. Любовь несчастная и прочие страдания. Знакомо мне все это.

Хочешь, совет дам. Пока еще что-то помнишь, замани его в воду, искупаться мол, и утопи. Добьешься, наконец, желанного счастья, будет он мужем твоим навечно. Ты же повысишь статус, так как сама с бедой справилась и без сестриной помощи отомстила”.

Исчезла старая, а я задумалась. Сердце рвется, так хочется, чтобы он всегда со мною был.

Соперниц, опять-таки, никаких. Сестрицы понимающие.  Дети, пусть и карлики, зато мои, любимые. Жизнь беззаботная, сладкая. Это жизнь? 

Мертва! Мертва!

***

Пока себя помню, иду не оглядываясь. Потому, как главное, не заснуть. Глаза слипаются - бегу.

К воде не подхожу совсем. В одном колдунья права, к помощи сестер лучше не прибегать. С ними и засыпать не потребуется. Так легче всего забыть себя.

Пусть я мертва, зато он жив. Не хочу мстить, мертвого мужа и детей-карликов.

Умереть, значит забыть. Пока помню о нем, значит жива.

Жива, жива, как? Наполовину. Назад пути нет. Значит надо умереть еще раз, чтобы не причинять   боли, уже никому. Иду. Иду.

***

Заметка в местной газете “Эзотерик”: ” Уже год, как спасенная Полина Н. молчит”

“Девушка, из экологического поселения Н-ской области, год назад была найдена на берегу речки Костромки. С тех пор, ее поведение кардинально изменилось.

Напомним, что год назад Полина ушла из дома и не вернулась. Через три дня ее нашли на берегу реки без сознания. Девушку с вершины холма не было видно, только беспокойное поведение поисковой собаки дало знать спасателям, что внизу кто-то есть. 

Полину подняли наверх с помощью альпинистского оборудования и отправили в больницу на машине скорой помощи. Она была крайне истощена, хотя внешних и внутренних повреждений врачи не обнаружили. Через две недели ее выписали.

С тех пор, как Полину нашли, она не произнесла ни слова. Несколько часов в день она посвящает тому, что вяжет длинные свитера, разные по размеру, но одинаковые по форме. Собрав их в большую сумку, раз в три месяца Полина уходит в лес. Ровно через сутки она возвращается домой, как ни в чем не бывало.

Родители пытались проследить за дочерью, но каждый раз теряли ее из виду. Только однажды, проведя всю ночь в поисках, они издали слышали чье-то пение. Резкие звуки свирели оборвали нестройный хор, как будто предупредив появление чужаков”. 

Open publication - Free publishing - More free

Летом неделю была на Ладоге, удовлетворяла духовные потребности. Пранаяма, айкидо, любки, фрукты и памидоры с огурцами, соль поросила в соседнем пионерско-садистском лагере. Полезный опыт, не пришлось даже через себя переступать. Все хорошо, но люди, люди)

Нас было четверо, постоянно проживающих в палаточном лагере, не считая сенсея, который на день смылся. Из них только один (!) человек всегда был доброжелателен и прост. 

Из женщин я и девочка Валя. На предпоследний день мы сцепились. Точнее, она привязалась к моим словам и доводила придирками все оставшиеся сутки. Под конец я не выдержала и сказала ей: “Хватит, достала, это бабство”.

Теперь думаю, что бабство присуще всем нам женщинам, особенно тем, что с характером. Правильно говорит мой преподаватель Иван Алексеевич Панкеев: “оппонент не значит оппозиционер”.

Хитрый, мудрый и голый змей шагал по Эдему и думал, думал, думал. Пока не натолкнулся на голую - “Ба” - воскликнул он, снял очки и долго разглядывал стоящую перед ним женщину. Она  не смутилась нисколько, только глаза округлила театрально:

- Ты кто?

- Разрешите представиться - Арум, а как вас звать-величать?

- Ева, очень приятно. Здесь много птиц, зверей и рыб, но такого как вы…

- Видите ли, я не местный, хотя, похоже ваш дальний родственник. Две ноги, две руки.

- У меня нет ни крыльев, ни хвоста.

- И то верно. Разрешите пригласить на прогулку, прошу, - подал ей руку Змей.

Вот глупая ба-ба, думал он после, говорить с ней совершенно не о чем, так, о погоде, природе и о том, почему у жирафа шея длинная. У Змея были свои взгляды на жизнь, собственная философия и отстраненность. Он многое знал, считал мир слишком большим для распознавания и потому в себе копался. Даже имена давал, по возникшим ассоциациям, считая, что самое верное имя - это первое вылетевшее из тебя слово. 

С Евой он гулял каждый день и рассматривал свои прогулки как утреннюю пробежку, для здоровья, и чтобы совсем в одиночестве не закиснуть.

Познакомился он и с Адамом, но тот предпочитал дружбу с Орлом. Адам любил наблюдать за его полетом, видел и ждал каких-то знаков на небе.  

Змей был замкнут, из архангелов беседовал только с Ураилом, который всегда поражался его учености и часто приговаривал “Ум тебя и погубит”. Змею было уже безразлично любое мнение, он окончательно закопался в себе и на данный момент составлял родословную. Прекратил прогулки с Евой, перестал ходить к Ураилу, уселся под Деревом ПДЗ, чтобы легче было сосредоточиться, и ушел в себя.

Ева, привыкшая к утренним прогулкам со Змеем, часто подходила к нему, но нарушить его покой не решалась. Бывало, подойдет к Дереву, посидит рядом, повздыхает и дальше пойдет.

Однажды Еве так захотелось поговорить, что присев рядом она защебетала о чем-то своем и случайно тронула Змея за плечо.

Он вздрогнул, отмахнулся: “Не мешай мне, женщина!”

Ева потупилась: “Извини! Адам все время занят, мне и поговорить то не с кем”.

Змей поморщился, быстро взглянул на нее и вздохнул: “Ева, ты и понятия не имеешь, чем могут быть заняты мысли мужчины, и почему нельзя их отвлекать”.

- Почему же?

- Хорошо, слушай. Вот, например, мир устроен очень сложно и человека в нем может разгадать только самого себя. Вам с Адамом легче, вы первые люди, наивные и беззаботные, вам еще надо многому научиться и до понимания того, кто вы, должно пройти много, очень много времени.

- Но я хочу понимать себя и Адама так же, как понимаю язык зверей и птиц.

 - Ты много хочешь, Ева. Радуйся тому, что имеешь.

- Арум, но я действительно хочу знать о мире больше, чем сейчас.

- Подумай хорошо, действительно ли ты этого хочешь, в вдруг знание доставит боль тебе и Адаму…. Теперь уходи, я устал.

Ева вернулась через несколько дней, задумчивая, встревоженная и приступила сразу к делу: “Я хочу знать”.

Потревоженный Змей усмехнулся, - “я тебя предупреждал о боли, теперь предупреждаю и о смерти”.

- Что такое смерть?

- Ты заметила, что моя кожа покрыта чешуей и я регулярно сбрасываю ее. Затем чешуйки вырастают вновь. Заметила ли ты листву, что сбрасывают деревья, и она превращается в землю, а на дереве вырастают новые листья. 

- Заметила.

- Старые чешуя и листья погибают. Это и есть смерть. Ты состаришься, сморщишься, станешь некрасивой и умрешь.

Ева покраснела и убежала, но через несколько дней появилась вновь.

- Я согласна все претерпеть, для того чтобы узнать.

- А я устал тебя предупреждать, ты мне все время мешаешь.

Арум сорвал продолговатый плод с Дерева ПДЗ и протянул его Еве. 

- Съешь.

- Но мне сказали, не есть плодов этого дерева.

- Значит, тебя предупредил не только я, - Змей выбросил плод.

- Хорошо, если ты такой умный, я съем это, но у меня условие, ответственность ты разделишь  со мной, отныне мы будем связаны с тобой до конца дней, и ты мне будешь помогать, во всем.

- Хорошо, тогда и у меня условие, выбор помогать тебе или не помогать, я оставляю за собой. Остался последний вопрос - а как же Адам?

- Адам не может без меня, так же как и я без него. Он устал искать знаки судьбы и в конце концов захочет больше видеть и знать. Я помогу ему и приму первый удар.

Ева подняла и откусила плод, потом отдала его Адаму. Дальше было изгнание из Рая и проклятие Змея.

С тех пор Змей передвигается на груди и животе, он лишился рук и ног своих, а также ушей и крыльев. Он стал легендой и познал себя.

Посмотрела фильм, прочитала книгу. Малкович хорош, Кутзее задевает за живое. Метиска-Лолита, Старый профессор, не желавший сдерживать свои сексуальные желания и чувствующий себя белым богом Африки. Его бесхребетная дочь, чокнутая фермерша, добровольная рабыня африкацев. Насилие над людьми и животными. Когда в последнем прикосновении к усыпляемым вся нерастраченная любовь и нежность.